Граф – М - Владимир Буров

– Зачем тачке коробка автомат? Для тех, кто не научился ездить? Нет, оказывается. Я поняла в этом есть большой кайф, мозг радуется, как будто нашел счастье. Так же был сделан и этот термос.

– Был? – спросила Галя.

– Нет, он есть, но без колбы.

– А где она?

– Ее сглазили. Вы знаете, что такое сглазить вещь? Вы в детстве одевали прохладным вечером новые ботинки, только сегодня или вчера купленные? Одевали? Тогда возможно вы знаете, как происходит сглаз:

– Вам просто наступают на новую кожу, чтобы лучше носились. Делают это со словами:

– Надо обновить.

– Да, я это знаю, – сказал я.

– Но это можно сделать еще проще. Надо только спросить:

– Ты купила новый термос? Всё – считай, что термоса у вас уже нет. Этим вопросом его сглазили. И он разбился. – На глазах у Наташи выступили слезы.

– Кто тебя спросил о нем? – сказала Галя, – мужик?

– Мать конечно. Мужик не может навредить словами, только если на вас наступит.

– Я согласна, – сказала Галя. – Только если слово мать заменить на слово отец.

– А если мужик близкий? – спросил я.

– Таких не бывает, – сказали обе почти хором. И добавили:

– Если не считать тебя, конечно, – и обняли меня беззаветно.

– Вы платить будете? – опять подошел шашлычник.

– Тебе уже заплатили! – рявкнула Наташа. – И вообще, ты нам мешаешь.

– Вы не платили, – сказал он и угрюмо отошел, но недалеко. По крайней мере, до своего мангала он не дошел.

– Вы заметили, что у него паук? – прошептала Галя.

– Да? Я не заметил.

– Вот здесь, на шее, ползет из-под рубашки. Огромный! Как настоящий.

– И что это значит? – спросила Наташа.

– Если попросит, придется давать обязательно, – ответила Галя.

– Хреновина.

– Нет, это точно. Как схватит клещами, не оторвется, пока…

– Пока всю кровь не высосет?

– Пока не натрахается до отвала.

– Кому чего, – вздохнула Нат. И добавила: – Ну, ты меняешься?

– Что на что?

– Ты слышала, что я предлагаю.

– Сломанный термос мне, кажется, не нужен.

– Но я же верю, что тебе везет на деньги. Ты тоже в натуре не можешь ничего предложить. Нет ведь ничего видимого!

– По крайней мере, от моего дара тебе не будет никакой обузы.

– Это верно. Термос надо носить с собой. Впрочем, не обязательно. Можно отомстить и завтра.

– Он может мстить?

– В этом его сила.

– Разбитого китайского термоса?

– Ты меня правильно поняла.

Далее, Галя требует от парней, которые ее трахали 3800 сдачи. Говорит:

– Я просто обсчиталась, думала курс доллара уже один к двадцати пяти, а он все еще только один к шести. Все смеются, она берет у Наташи термос и применяет его, прослушав предварительно инструкцию от Наташи. У парней ломаются руки и ноги, но не сразу. Это происходит вечером на танцах, где они начинают собирать деньги, чтобы отдать Гале, как сдачу.

Вернулись из туалета, вероятно, четверо парней, которые трахали Галю в кустах. А она вдруг схватилась за голову и крикнула:

– Вот, пожалуйста, я опять нашла бабло! – Некоторые даже остановились после этого ее возгласа.

– Они мне должны! Честно, я неправильно посчитала курс доллара. Я думала, что он один к двадцати пяти, и он еще один к шести. Эх, вы, отдайте сдачу 3800!

– Так что, нам всего по пятьдесят долларов, достанется? – спросил один из них, заказывая шашлыки. – Это мало.

– Мало ли, много ли, – заступилась за подругу Нат, – но если договаривались по пятьдесят – значит по пятьдесят. По триста рублей вам хватит во как! – она приложила ладонь к горлу и чиркнула.

– Мы не отдадим, – сказал другой.

– Надо было раньше думать, – сказал третий. Четвертый молча рассчитывался с шашлычником. С нас почему-то он сразу не взял.

– Вот, пожалуйста, – сказала Нат деньги к тебе пришли, а взять ты их не можешь. Ну?

– Что?

– Ты мне будешь отдавать деньги.

– А ты мне термос? Я не буду его с собой таскать. Меня и так-то некоторые за дуру считают, а так будут…

– Считать за дуру с термосом, – засмеялась Нат.

– Может вам объединиться? – сказал я. – Каждый остается при своих способностях, а делить будете все пополам.

– Как мы назовем нашу новую фирму? – сказала Галя.

– Ты согласна? Хорошо. Я тоже согласна. Тогда я сейчас выставлю термос, и деньги у нас будут.

– Он точно у тебя с собой? – спросила Галя. – Никогда бы не подумала, что ты так педантична.

– Мать грозилась выбросить, если не будет денег. Я взяла его с собой, – Наташа погладила сначала вишневую крышку, потом цветы на металле.

– Ты ему не будешь ничего говорить? – спросила Галя. – Ну, чтобы выполнил твое желание.

– Он и так все понимает. Не собака, ему не надо говорить – фас!

Но ничего так и не произошло. Пришлось заплатить мне. Зато вечером на танцплощадке было целое побоище.

– Вы не взяли с собой термос? – спросил я, когда пришел на танцы. Девушки стояли у кассы.

– Я думаю, в этом нет смысла, – сказала Нат. – Он уже сработал днем.

– Бессмысленно. Я в это абсолютно не верю, – сказала Галя.

– Нет, ты действительно не взяла его с собой? – удивился я. – Тогда, конечно, кина не будет. Ибо: и так-то это было очень сомнительно, а теперь – просто невыполнимо.

– Посмотрим. Так уже было, – сказала Наташа.

Мы танцевали втроем. Танцы были в самом разгаре. Неожиданно через забор перелезли четыре человека в черных масках.

– Началось, – выдохнула Наташа.

– Невероятно, – сказал я. И Галя меня поддержала:

– Не пойму, чё они будут делать?

Но они вынули дубинки, и начали избивать. Кого? Нет, не этих четверых пацанов, которые не отдали днем Гале сдачу, а музыкантов. Залезли на балкон, где играл оркестр, использовав для этой процедуры плечи друг друга.

– Не понимаю, что происходит, – сказала Нат. – Они должны были избить этих пацанов.

– Ты их наняла? – спросил я.

– Да ты что?! нет, конечно. И знаешь почему? В этом не было бы никакого смысла.

Но дальше все пошло в обратном направлении. Маски опять перелезли через забор, и скрылись даже от… в общем, скрылись и все. Но появилась милиция. Я даже подумал, что это одни и те же люди. Хотя это было бы невероятно. Но их было тоже четверо. И… они тоже вынули дубинки, но только не железные, а длинные резиновые. Они начали бить этих четверых ребят, которых и должны были избить по плану, который придумали мы. В чем состоял этот план? Просто мы поверили Наташе. Не на сто процентов, конечно, на один. Но от нечего делать, мы ждали его осуществления.

Тем не менее, мы очень удивились, что план этот начал осуществляться. Более того, одному из этих парней просто на просто оторвали руку. Мы не могли поверить своим глазам. Еще одном – ногу.

– Этого я еще никогда не видела, – только и могла констатировать Галя. И я готов был ее поддержать:

– Дас ист фантастиш, – сказал я. И добавил: – Что у вас здесь происходит?

– Я сама это вижу впервые.

– И я тоже.

Сначала я сказал, что:

– Мы выйдем вместе со всеми. – Потом:

– Надо перелезть через забор.

– Зачем? – удивились обе дамы. – Нас могут заподозрить в соучастии.

– Думаю возможность обвинить нас существует уже. – Почему я так подумал? Не знаю. Но тут Наташа показала пальцем на контролершу билетов с красной повязкой на рукаве. Она указывала прямо на нас.

– Кошмар какой-то, – сказал я, – может показаться, что дело происходит во сне.

– Хорошо, что мы уже настроились бежать отсюда через забор, – сказала Галя, а то бы пока раздумывали… ну и так далее.

Я подсадил дам, полез, и меня успели схватить за ногу. Хорошо, что это была одна из контролерш. Я не раздумывая, оттолкнул ее ногой. Кажется, попал в самое лицо. Она включила сирену. Ну, чтобы все подумали:

– Притворно так выть нельзя. – Только после удара ногой в морду. Хотя сила удара была очень маленькой, а вой похож даже не волчий, а на вой какого-то монстра.

– Что это было спросил я? – с трудом отдышавшись где-то уже у самой реки.

– А я знаю? – спросила Галя.

– Это мой термос, – сказала Наташа.

– Ты говори неправду, но не до такой степени, – сказала Галя. – Нет, честно, врать это тоже: – Надо уметь.

– Ты, вообще, слушала, что я говорила до сих пор, или нет? – сказала Нат. – Мы зачем шли на эти траханные танцы? Мы затем и шли, чтобы проверить насчет термоса.

– Какого термоса?

– А ты не помнишь?

– Нет.

– Зачем тогда мы ходили на танцы?

– А я знаю?

– Фантастика, честное слово, – ска6зала Нат.

– Ну, хорошо, хорошо. Я согласна: – Мои деньги – твои деньги.

– Вольдемар, ты слышал? – спросила Нат. – Будь свидетелем, я ее за язык не тянула, она сама предложила мне все свои деньги за термос.

– Я хочу, чтобы меня звали Альберт, – сказал я.

– Честно?

– Без сомнения.